Диспут между вайшнавами и православными

16 августа 2004 г. в подворье храма Иоанна Предтечи в Сокольниках состоялся диспут между известными богословами и миссионерами РПЦ Московской патриархии, с одной стороны, и представителями  Центра обществ сознания Кришны в России (ЦОСКР) – с другой. В нем приняли участие: священник Олег Стеняев; дьякон Андрей Кураев; заместитель руководителя Центра реабилитации жертв нетрадиционных религий им. А.С. Хомякова дьякон Евгений Тремаскин. ЦОСКР представляли: председатель исполкома этой индуистской организации Сергей Зуев (Радха Дамодар Дас), д-р теологии Оксфордского университета (Великобритания) Рави М. Гупта; координатор ЦОСКР по связям с общественностью Максим Осипов. Роль «рефери» взяло на себя православное издательство «Лепта-Пресс».
Своими впечатлениями с нашим корреспондентом поделился С. Зуев.  

Какова была цель вашей встречи с православными богословами?

Общество сознания Кришны (ОСК) представляет в России ветвь традиции гаудиа-вайшнавизма (бенгальского вайшнавизма). Иными словами, это – часть индуизма. Сейчас эта древняя традиция распространена по всему миру.
В последнее время в России наблюдается многообещающая тенденция: различные религиозные традиции присматриваются друг к другу, ищут пути к взаимопониманию и налаживанию взаимоотношений. Наша встреча стала продолжением поиска путей к взаимопониманию православных и индуистов.
Мы исходим из того, что Россия – это многонациональная и поликонфессиональная страна. Попытки сделать из России моноконфессиональную страну заранее обречены на провал.
Совсем недавно в Москве завершился Всемирный конгресс востоковедов. Он проходил под девизом «Единство в многообразии». Именно такой девиз присущ индуизму в целом. Это – определенная культура, в которой единство достигается через учет многообразия. Как раз в этом и заключается единство, а не в том, что остается лишь одна традиция, а все остальные объявляются «сектами». Поликонфессиональное поле России – это реальность, в которой мы все живем. Если рассматривать её с исторической точки зрения, то корни индуизма здесь уходят в прошлое глубже, чем на целых три столетия. Это прозвучало и на конгрессе востоковедов. Документированная история индуизма в нашей стране ведется с возникновения индийского купеческого подворья в Астрахани, в составе которого функционировал храм с вайшнавскими божествами в алтаре. Россия – одна из первых стран, где была издана Бхагавад-гита: практически сразу после выхода ее перевода с санскрита на английский.
Начиная с последней четверти XX в., т.е. после приезда в бывший СССР основателя-ачарьи ОСК Бхактиведанты Свами Прабхупады (1896-1977) развитие и рост вайшнавских общин приняли организованные формы. Это процесс длится в России уже более 30 лет, и об этом также говорилось в одном из докладов на конгрессе востоковедов. Таким образом, присутствие индуизма в России – это реальный факт. Поэтому попытки осознать истоки этой традиции, ее основы, ее общность с другими религиозными традициями, а также и то, что ее отличает от других, представляется закономерным и нужным делом. В том, что такое знакомство идет, нас убеждают и предудыщие встречи.

Насколько же традиционными стали такие встречи?

На моей памяти таких встреч было уже три или четыре. Я с большим уважением отношусь к о. Олегу Стеняеву. Мы знакомы уже лет 20, если не больше. Он один из тех православных, которые еще в застойные времена общались с вайшнавами. Тогда еще не было официоза и разделения на традиционные и нетрадиционные. Дело всех верующих заключалось в том, чтобы бороться с атеизмом, а не друг против друга. Мы ведь жили в атеистическом государстве, которое считало благом вообще уничтожить всякую религиозную мысль. Тогда мы были хорошими друзьями. Вообще, это естественное состояние, когда люди, живущие в рамках одной традиции, пытаются развиваться и узнавать что-то также и о возможностях других традиций. Как не парадоксально, но представители православия, ислама, иудаизма, буддизма или индуизма ничего не знают друг о друге. Конечно, есть какое-то формальное представление, но это скорее похоже на ярлыки. 99 % знания сокрыто. Есть лишь некоторые представления о внешнем – кто как одевается и проч. Однако писаний они не знают. Так что необходимость в диалоге всегда сохраняется.
Припоминаю, что в 1985-86 гг. в Москве существовала зарегистрированная молодежная секция при Московском Дворце молодежи, в которой были мусульмане, православные, вайшнавы и, если не ошибаюсь, протестанты. Такая молодежная организация была менее бюрократизирована. И первый диалог между религиями начался как раз именно там. Каждая сторона готовила презентацию общественно значимых вопросов в свете своей религиозной традиции. Допустим, тема семьи, взгляд на отношение между членами семьи, воспитание детей и т.д. Можно было спокойно знакомиться с тем, как разные традиции совершенствуются в решении того или иного сложного вопроса бытия.  

А что было предметом обсуждения на этот раз?

Конечно, после тех первых встреч между нами был и опыт богословских диалогов. В частности, мы провели два религиозных диспута, причем инициатива исходила как раз от о. Олега Стеняева.  На этот раз присутствовали о. Андрей Кураев и диакон Евгений Тремаскин. Я понял, что существует общественный интерес к этой теме. Различные слои православных верующих испытывают дефицит информации из первоисточника. Их в основном «кормят» информацией, исходящей от людей, называющих себя «специалистами-религиоведами». Однако на деле эта информация оказывается лишь «компроматом», с помощью которых эти «религиоведы», в общем-то, сами и кормятся.
Часто нечестные люди, прикрывающиеся православием как щитом, ловко пользуются дефицитом проверенной информации и распространяют совершенно абсурдную дезинформацию. Очень часто такие «специалисты», пользуясь тем, что о религиозной организации мало что известно, сознательно идут на разжигание вражды к такой религии. Поэтому очень важен диалог, позволяющий разгрузить замусоренное информационное поле.

Какие теологические аспекты освещались на встрече в Сокольниках?

Скажу еще об одной предпосылке этой встречи. В Россию приехал д-р теологии из Оксфордского университета Рави Гупта. Он – носитель традиции гаудиа-вайшнавизма, потомственный вайшнав, и в то же время он исследует эту традицию как ученый – с точки зрения академической науки. Рави Гупта защитил докторскую диссертацию по теологии вайшнавизма, связанной с трудами самого выдающегося индийского ученого за всю историю Индии – Дживы Госвами (1518-1603?). Джива Госвами был учеником и последователем Шри Чайтаньи и очень подробно сформулировал философию традиции вайшнавизма. Мы хотели бы, чтобы опыт этого ученого был доступен и в традиции православия.
Что же такое диалог? Это понятие можно рассматривать и в узком, и в широком смыслах. В одном случае это целая официальная мистерия, когда участников диалога благословляют иерархи. Они ведут диалог по основам каждой из религиозных традиций: по определению, по символам веры, ортопраксии и т.д. Но зачастую, чтобы такой диалог стал возможным, для начала остро необходимо общение. Об этом как раз говорил д-р Рави Гупта. Такое общение помогло бы прояснить многие вероучительные моменты. Конечно, это требует очень тщательной работы по сопоставлению, выявлению общих положений и различий.
Нынешняя встреча была названа религиозным диспутом, в котором прояснялись для православия основные положения вайшнавской теологии и рассматривались возможности и предпосылки будущего диалога. К сожалению, время встречи было ограничено.

Какие аспекты вайшнавской теологии были поставлены во главу угла?

В первую очередь, внимание было обращено на то, что индуизм многопланов. Он включает в себя целый ряд доктрин и философий. Поэтому у тех, кто впервые приступает к изучению индуизма, поначалу возникает ощущение размытости представлений. В рамках нашей встречи мы уделили немало времени тому, чтобы понять это и чтобы понять то, как воспринимаются нами различные аспекты вайшнавской теологии. Думаю, что полное содержание беседы будет опубликовано, беседа длилась долее трех часов.
В целом можно констатировать, что с обеих сторон был отмечен прецедент нормального богословского диалога между двумя традициями с развитым богословием. Атмосфера была дружелюбной, без разного рода осложняющих факторов. Не было ни политики, ни неуважительного отношения, ни предвзятости.

А какова была позиция о. Андрея Кураева? Ведь прежде бывало немало случаев его резко критического отношения к индуизму, в целом, и к кришнаитам, в частности.

Его критическая позиция как раз и проясняется. Мое личное видение таково, что и о. Андрей Кураев, и о. Олег Стеняев находятся на самом начальном этапе знакомства с вайшнавской традицией. Они на подступах понимания основ.

Похоже, что о. А. Кураев и о. Олег Стеняев ныне единственные люди в Московской патриархии, кто способен вести диалог между кришнаитами и православными.

Есть, разумеется, и другие богословы, способные вести такой диалог. Но я хотел бы заострить внимание, прежде всего, на том, что сама структура патриархии настолько жестка, что не позволяет вести межрелигиозный диалог. На это требуется масса согласований. Но мы поддерживаем общение еще с несколькими богословами из РПЦ, имена которых я не стал бы называть, принимая в расчет политизированность ситуации. Главный вопрос, который я хотел бы подчеркнуть в этой связи, это то, что серьезному богословскому диалогу на высоком уровне должны предшествовать ознакомительные встречи. Вообще, диалог начинается на основе личностей, а не организаций.

Какие трудности могут встать на пути такого диалога? Ведь вайшнавизм, в частности, и индуизм, в более широком смысле, изобилует различными категориями, которыми просто не могут вписаться в православие. Взять хотя бы категории различия души и тела, реинкарнации, вегетарианства и др.

Как раз прояснению этих тонкостей мы и посвятили большую часть беседы.  В теологии вайшнавов есть немало категорий, ясно выражаемых на санскрите, но не имеющих адекватного перевода на русский или на язык православия. В процессе обсуждения мы уточняли подобные сложности. Порой для объяснения категории нужно было искать и воспроизводить определенный контекст.
Крайне болезненным вопросом следует считать упорное непонимание того, что вайшнавизм – это монотеистическая и персоналистская традиция. В противоположность тому, на протяжении длительного времени нас рассматривают как представителей имперсональной адвайта-веданты. В этом почему-то до сих пор убеждены даже некоторые представители ученых кругов российского востоковедения.    

Какую же практическую пользу можно извлечь из подобного рода встреч, когда идет согласование категорий? Что последует за этим, составление конкретного документа? Справочника для православных богословов?

Во-первых, мы договорились считать это прецедентом, предтечей нормального обмена мнениями. Новым в ряду подобных встреч стало то, что представители православного богословия смогли уяснить для себя важные аспекты вайшнавской теологии непосредственно от носителя традиции, в данном случае, от д-ра Р. Гупты.
Другой важный момент – это то, что мы выясняли препятствия и предпосылки диалога. Встреча показала, что конструктивный диалог возможен. Православные получили возможность познакомиться с вайшнавской традицией не через призму политизированности, а от первоисточника и носителей непосредственно. В настоящее время мы, увы, по-прежнему сталкиваемся с пропастью, разделяющей критику и реальность.

В прошлые годы вайшнавская традиция, сознание Кришны, воспринималось как маргинальный объект исследования. Наблюдается ли какая-то эволюция в представлениях об этой традиции как об одном из крупнейших религиозно-философском течении Индии?

В первую очередь, это происходит среди тех, кто изучает вайшнавизм. Взять, например, Оксфорд как всемирно известный центр. Там появился центр по научному изучению индуизма для его неискаженного представления общественности. А ведь прежде Оксфорд был одним из центров подготовки христианских богословов для миссионерской деятельности. Поэтому там сейчас начался диалог.

А намечается ли такая эволюция во взглядах о. Андрея Кураева и других православных участников беседы в отношении ОСК не как какой-то маргинальной группы, а именно как авторитетной и старинной религиозно-философской традиции?

По наблюдениям, они с этим начинаются знакомиться. Думаю, что это вопрос времени и глубины знакомства. Проникновение в глубину традиции зависит от количества и глубины обсуждаемых вопросов.

Что наиболее интересное бросилось Вам в глаза в ходе этой встречи?

Я бы отметил конструктивность подхода. Я  наверное еще не встречал такого проявления православной этики. Это была уважительная, доброжелательная и радушная атмосфера. Я  всегда внутренне считал православие именно таковым: без враждебности и предвзятости. Конечно, сама теология православия такова, что она затрудняет диалог. А приори предполагается, что и говорить-то, в общем, не с кем. Поэтому обсуждение положений вайшнавской теологии дает возможность прояснить взаимоотношения.
Диалог может играть богословскую роль, но диалог может быть также и диалогом сосуществующих бок о бок традиций. Мы можем сотрудничать и в культурной, и в социальной, и в благотворительной сферах. Эти аспекты должны детально прорабатываться. Возьмем в качестве примера отношения буддизма и православия. Ничто не мешает православию обсуждать философские положения буддийской традиции, а ведь разница в мировоззрении и философии у тех и других просто огромная. Это фактически два разных полюса, не имеющие состыковок. Но если традиции рассмативаются в широком контексте, то обсуждение реально возможно.
На нашей встрече мы не касались богословских вопросов, поскольку это пока непроясненная тема. А вот социальный и культурный аспект вполне поддаются обсуждению.

Какие еще подводные камни могут встречаться на пути развития такого диалога?

Основная трудность, на мой взгляд, это дефицит доброй воли. Я вот подарил о. Андрею Кураеву брошюрку «Вайшнавизм среди других религий. Концепция межрелигиозного согласия и гармонии на основе теологии вайшнавизма». Это брошюра, сделанная на основе изветсной статьи вайшнавского теолога Равиндры Сварупы, содержит точную классификацию религии мира в соответствии с ведическим взглядом.  Здесь религии рассматриваются, во-первых, как вероисповедание, во-вторых, как путь к Богу – в категориях деятельности, знания и служения Богу, что дает широчайшие возможности анализа религии и, в-третьих, как природа личности. Последнее рассматривается как проявление бхакти. Вторая часть брошюры посвящена концепции межрелигиозного мира и согласия и нашим принципам такого диалога. Мы хотим подчеркнуть, что мы видим пользу от развития диалога. Так что мы настроены на диалог и ждем ответных положительных чувств от других религий.

В настоящее время во всем мире наблюдается такая интересная тенденция, что христианами становятся не белые люди, а представители так называемого «третьего мира». Например, африканцы. Или те же индийцы. Не приведет ли диалог между РПЦ и вайшнавами обязательно к секретному соглашению содействовать открытию где-нибудь в оживленных провинциях Индии православных храмов и миссионерских центров как своего рода вынужденная сделка или плата за спокойствие здесь в стране, где православие – это религия большинства?  Может ли межрелигиозный диалог принимать форму еще и обмена миссиями?

Ну, такого интереса я не ощутил. То, о чем Вы говорите, относится к другому аспекту, к более глубокому этапу в развитии отношений. Это связано уже с организационными вопросами. Такой задачи мы не ставили и какого-то корыстного интереса не преследовали. Ольга Голосова, главный редактор издательства «Лепта-пресс», выступала в качестве рефери. Она задала ряд вопросов, которые интересуют читателей. Это были вопросы, касающиеся видения человека в традиции вайшнавизма, отношения Бога и человека.

Каковы ближайшие перспективы развития диалога?

Пока идет процесс «переваривания», т.е. осмысления того, к чему мы пришли сообща в ходе встречи. Мы хотим транскрибировать и издать текст диспута, сделав его таким образом основой для дальнейших встреч. У вайшнавов есть интерес к христианской теологии, и мы планируем издать также ряд связанных с этим трудов. Также будет у нас и программа изучения других религизных традиций. Ведь мы все живем в окружении людей, руководствующихся в своей жизни философскими положениями разных религиозных учений. Так закладывается уважительный подход к традициям друг друга. Вещь, казалось бы, очевидная, но мы все испытываем острый дефицит уважения друг к другу.
Недавно в РИА-Новости состоялся круглый стол. Выступавший на нем Всеволод Чапнин заявил, что уровень межрелигиозного диалога в России очень высок.  Но что понимать под этим уровнем и этим диалогом? Если представители религий договариваются между собой не поднимать богословских вопросов, а ограничиваться лишь социальными вопросами, то тогда диалог заметно облегчается. Но он не дает глубины понимая другой традиции, что в конце конце приведет к разладам – пусть не между иерархами, но между простыми верующими.
Еще один очень важный момент. Диалог предназначен не только для того, чтобы выделить общее, но и обозначить различия.

И в чем же заключаются различия?

Мы пока лишь поставили перед собой такую задачу – уяснение себе важности обозначения различий. Потому что зная о различиях, религии будут всегда знать, как поступить в той или иной сложной ситуации. Встреча была начальной стадией, в ходе которой мы сделали «заявки» на решение разных подготовительных вопросов. Думаю, что эта встреча послужит хорошим импульсом для последующих диспутов. Кстати, сейчас идет работа по созданию социальной концепции вайшнавов, и вопросы, затронутые в ходе диалога, займут в ней достойное место.