Пурначандра Госвами: Бог для меня все устроил

Предлагаем вашему вниманию интервью с Пурначандрой Госвами. Тогда он еще не был санньяси. Интервью было опубликовано на английском языке в вайшнавском вестнике «Свет бхакти» в апреле 2007 г. 

Свет бхакти: Как Вы присоединились к Движению [Харе Кришна]?

- О, рассказ займет много времени. Чтобы это было интересно, необходимо рассказать детали. А чтобы их рассказать, потребуется много времени.

- Так, может, сократить рассказ?

- На самом деле, нет, потому что тогда нет смысла. Но давайте попробуем...

Я сам из Нью-Йорка, но после окончания средней школы я стал путешествовать. Мне было тогда около девятнадцати. Я жил в Бостоне и встретил как-то одного старого приятеля. Тому негде было жить, и я пригласил его к себе. Он рассказал мне о своих путешествиях по Европе. Он сказал: «Куда бы я ни поехал, в большинстве городов  всегда был храм Харе Кришна, и я ходил туда за едой. Там были и другие места, но в храмах Харе Кришна еда была экзотическая, восточная, индийская. И это поддерживало меня, пока я был в Европе».

Так что полгода он пропутешествовал вообще без денег.

«Я уверен, что и в Бостоне должен быть храм [Кришны]», - подытожил он. «О`кей, - ответил я, - давай выясним, где этот храм находится».

Оказалось, что храм был не в городе, а в Олстоне, это пригород Бостона. Олстон лежит где-то в получасе езды, и мы решили добраться дотуда автостопом.

Храм Харе Кришна был выкрашен в светло-синий цвет. Он находился сразу за рестораном фаст-фуда «Кентукки Фрайд Чикен». Когда приятель привел меня туда в первый раз, я обратил внимание на сотни ботинок на полу в прихожей. Я огляделся и спросил: «Что это?» Какой-то преданый* сказал: «Пожалуйста, оставьте обувь здесь, в храм нельзя в обуви».

- Представьте себе, а если кто-то возьмет мои ботинки, ведь легко прихватить и чужие? – возразил я.

- Нет, нет! Такого здесь никогда не случается!

- Вы уверены?

Я сомневался - стоит ли оставлять свою обувь в этой куче из сотен других башмаков? Я подумал: «Как я отыщу свои ботинки, когда вернусь?» Потому что там не было никакого порядка. Так или иначе, мы вошли внутрь. Как только я вошел в храм, первое, что поразило меня – это аромат. Благовония! Конечно, они еще и готовили угощение, ведь это было в воскресенье. Так что они готовили, и в воздухе смешивались ароматы гхи*, специй и благовоний. Все эти ароматы были так необычны, я никогда прежде и не вдыхал ничего такого. Витающий в воздухе аромат ошеломил меня. И я помню, что был впечатлен еще и тем, как безупречно чисто все там было.

Нас проводили наверх, где находилась алтарная комната, и, как я полагаю, это было вообще впервые, когда я вошел в алтарную. Там шел киртан*. Брахмачари* танцевали, прыгали вверх-вниз. На одной стороне храмовой комнаты был ярко освещенный алтарь, там были вазы для цветов, цветы и еще какие-то сияющие предметы – я не смог рассмотреть, что же там такое было. А  на другой стороне комнаты стояло большое кресло с фотографией какого-то старого индийца. Преданые играли на барабанах и пели. И всё прыгали, прыгали, прыгали к алтарю и потом прыгали, прыгали, прыгали назад к тому большому креслу, и затем вновь прыгали, прыгали, прыгали обратно – вперед-назад, вперед-назад.

Гости стояли сбоку и просто смотрели на все это. Но это было забавно. Я и не видывал никогда, чтобы люди прыгали так высоко. Они были похожи на тренированных баскетболистов или что-то вроде этого. Они прыгали и их стопы буквально отрывались от земли на метр или где-то так. Они подскакивали очень высоко, и я подумал: «Как у них только это получается? Наверное, здесь это часть йоги – их учат тому, как прыгать».

Во время этих прыжков, сопровождаемых игрой на барабанах и тарелочках, кто-то вышел из алтаря с лампой с огоньком, и ее «показывали» гостям, а гости проводили над огнем рукой и касались рукой лба. Я подумал: «О, они собираются принести огонь и мне тоже! Что я должен буду сделать? Ну, хорошо, тогда и я сделаю так же, как другие». Я чувствовал себя странно, знаете ли: «Что же это? Что всё это значит?»

Внезапно посреди всех этих прыжков, музыки, барабанов и огня все остановилось! Все опустились на пол, склонив головы. Я огляделся по сторонам: «Что, и я тоже должен?» Я тоже склонился, полагаю, чтобы избежать конфуза. Я не знал, чего ожидать или что нужно делать. Так что все просто склонились! Кто-то выкрикнул: «Хамма хамма хамма хамма хамма джая!» Понимаете? «Бамма намма намма намма намма ба джая!»

Я подумал: «Что это они говорят?»

Потом была лекция, но я ничего не помню из нее. Потом я подошел к алтарю, но не мог разглядеть ничего. Я видел лишь свет, мраморные плиты, фотографии индусов-старцев, сияющие вазы с цветами, листья, но не видел стоявших там Божеств. Они так сияли, и я подумал, что это тоже были лампы или вазы, или какие-то еще украшения. Это был просто сияющий свет. Понимаете, о чем я? Я не знал, что это было! Я даже не смог разглядеть, что на алтаре были Радха-Гопиваллабха, Божества бостонского храма.

Затем нас пригласили вниз, на ужин. Нас привели в большую пустую комнату с лакированным, безупречно чистым деревянным полом. Она выглядела словно баскетбольная площадка или что-то вроде этого. Затем всех попросили сесть на пол. Я заметил, что во всем доме нету никакой мебели. Мебели не было нигде, кроме того большого кресла с фотографией. Внизу, в прасадной*, не было ни стульев, ни столов, ни диванов, ни вообще чего-то, на чем можно было бы сидеть. Все уселись на пол в ряд. Нам всем раздали по отрезу вощеной бумаги – тарелок не было. Движение было молодым, и ни у кого не было работы, не было общины, и никакого дохода тоже не было, кроме пожертвований. Думаю, они выходили на улицу и просили бхогу*, а затем готовили пир. Но пришло, по крайней мере, сто гостей. Я помню, что узнал кого-то из моих друзей из Бостона. Они также были там. Вместе с моим другом, с которым мы жили, мы сели на пол. Напротив нас положили отрез вощеной бумаги, и они стали по очереди подходить, накладывая из ведер что-то красное, что-то зеленое, что-то коричневое, что-то желтое, немного красного чатни*, цветного риса, и, конечно, сабджи*, также политое ярким соусом. Было совершенно непонятно, что за еду нам подали – просто разноцветные кучки того-то и этого. Это выглядело как палитра художника. Они раздали всем высокие пластиковые стаканы с чем-то фиолетовым – оно выглядело как молочный коктейль или как какой-то напиток, понимаете? Я спросил преданого: «Что это?» Тот взглянул на меня с улыбкой и убежденно изрек: «Это нектар!» Это был первый раз, когда я услышал, как кто-то произнес это слово. «Нектар» прозвучало – как от богов – знаете ли, с небес. И я подумал: «Ух ты, это же нектар!»

Затем принесли то ли луглу, то ли ладду. Их называли тогда луглу; это были сладкие шарики – двух или трех видов. Мы посмотрели на наши тарелки, потом друг на друга и понемногу принялись пробовать каждое блюдо. Преданый, который раздавал, сказал: «Эти шарики едят после основных блюд, на десерт». Так или иначе, еда была абсолютно неземной. Еда была экстравагантной – очень незнакомые вкусы, которых мы никогда не пробовали до этого. Мы даже не знали, что мы ели; это просто был «комок» того-то и «комок» этого, но сладости были очень вкусные. Они даже положили туда немного пищевой камфары, в них также были жареные орехи, жареная мука и сухофрукты.

Это были ладду, но мы называем их луглу. Все это было смешано с сахарным сиропом. Я ел и осматривался, разглядывал людей. Почти все из них (дело происходило в 73-м году) были хиппи с длинными волосами. В конце пира преданый подходил к каждому и спрашивал: «Не хотите ли чего-нибудь еще?»

Спросил он и меня, и я ответил: «Да, а у вас еще есть эти шарики?» «Конечно. Я принесу еще из кухни». Я думал, что он принесет один или два, но он принес… целый пакет шариков! Я сказал: «Большое спасибо! Этого мне хватит до следующей недели!» Он улыбнулся: «Да!»

После столь роскошного и обильного пира мы с приятелем вышли на улицу. Мы пытались поймать машину до Бостона, но мы были словно пьяные. Я имею в виду то, что наши головы кружились, и мы смеялись. Мы оба решили, что «Харе Кришна» определенно кладут наркотики в свою еду. Мы привыкли принимать наркотики и пить вино, но сейчас мы чувствовали себя даже более опьяненными.

Я сказал: «Они определенно кладут наркотики в еду, правда?» Он ответил: «Да, это точно!»

Каждую неделю мы возвращались туда и вновь получали тот же опыт. Я думаю, что это продолжалось все лето. Возможно, несколько раз мы не ходили туда, но храм я посещал в течение многих месяцев.

У них был магазинчик с благовониями, журналами, одеждой и книгами. Мой друг привел меня туда, и кто-то стал рассказывать ему о философии, а я стоял и слушал. Мой друг, Эдвард Тоусей, был тем человеком, кто познакомил меня со всем этим. Он
сказал мне: «Ты видишь этих монахов? Они обрили головы, соблюдают целибат и спят на полу». Он сказал: «Это комната, где они обычно отдыхают». Я сказал: «О! Как буддисты!» Я подумал: «Я никогда так не смогу!» Но я уважал их. Это действительно что-то божественное и сложное – как высший путь самореализации. Он также сказал мне: «Они говорят, что секс - это только для животных, не для людей». «Вот это да!» - подумал я.

«На самом деле они сказали мне, что секс - это для свиней и собак, - сказал он. -  Это животная деятельность – еда, сон, совокупление и защита – это для животных. Человеческие существа предназначены для чего-то более возвышенного».

«Звучит верно!» - подумал я. Я никогда раньше не слышал этого, но все что он говорил, вызывало у меня чувство одобрения: «Да, это звучит верно!» Потому что, в конце концов, люди часто выглядят как животные. Я сказал: «Да, они ходят в клубы, пабы и бары и смотрят на тела друг друга, пытаясь оценить их, словно находятся в супермаркете и рассматривают кусок мяса. Обычные люди так смотрят друг на друга, знаете ли: «Я продам свое тело в обмен на Ваше». Об этом я был хорошо осведомлен, поскольку это как раз то, что и происходит в материальном мире, особенно в Америке. Поэтому я подумал: «Да, это глубоко!»

Он также сказал мне: «Лидеры Америки контролируют все тотальным образом. Они контролируют то, сколько вы заработаете в офисе или на заводе, они контролируют цены на еду, газ, машины, аренду – всё-всё. Они контролируют всех нас».

Там также была политическая философия и практические наблюдения из жизни общества. Это были революционные мысли, я очень их уважал. Я думал: «Эти люди действительно знают, что происходит».

Как бы то ни было, это было моим первым опытом в храме. Позже, в Бостоне, я просто жил на дотации государства, я на самом деле не работал. У меня была работа какое-то короткое время, но мне не нравилась идея всегда зависеть от помощи других. Я либо просил деньги, либо пытался добыть деньги тем или иным способом. Знаете, как в Боснии – только несколько человек работает там – остальные же просто как-то достают деньги на стороне, из-под полы. Поэтому я думал: «Я не хочу зависеть от других людей. Я хочу быть способным предложить что-то другим людям. Поэтому я должен собраться. Я должен организовать свою жизнь, свой источник дохода, свой род занятий».

Когда я был намного моложе, я работал помощником в магазине обивки мягкой мебели. Я знал, что люди, работающие там, получают около 20 или 30 долларов в час. Они делают простую работу, и я подумал: «Возможно, я смогу делать что-то подобное». Поэтому из Бостона я позвонил туда, где раньше работал. Мне было, должно быть, лет пятнадцать или шестнадцать, когда я работал там. Я позвонил боссу, и тот сказал, что я мог бы снова
работать там, но я сказал, что на этот раз я хотел бы учиться как подмастерье, чтобы это могло стать моей профессией. Он сказал: «Отличная идея! Фантастически. Ты можешь приехать и учиться, и мы также сможем платить тебе». Он очень воодушевился.

«Да, приезжай, приезжай, мы обсудим все детали». И я покинул свою комнату в Бостоне и переехал обратно в Нью-Йорк. Я арендовал комнату в каком-то частном доме и направился в этот самый магазин обивки в моем родном городе, где я вырос, и у меня состоялась беседа с боссом. Увидев меня, босс удивился.

- О, ты здесь?!

- Да, я звонил на прошлой неделе, и Вы сказали мне прийти. Я хочу начать работать здесь и стать подмастерьем.

- О, наши дела идут сейчас не очень хорошо. Мне жаль, но мы не можем принять тебя прямо сейчас.

Я был ошеломлен.

- Что? Я говорил с Вами по телефону, и Вы сказали мне прийти и что мы обсудим детали.

- Мне жаль, но я могу только попытаться помочь тебе получить работу на заводе, с которого мы получаем ткани.

Я был глубоко разочарован. И я подумал: «О, Господи! Я должен работать на заводе?!» На заводе, где ты получаешь около 3 долларов в час и вкалываешь как раб! Но у меня не было выбора, поэтому я просто пошел на завод и поступил на работу. Где-то в то время я купил свою первую машину за 500 долларов, это был Форд Тандерберд-1965. Вечером его приборная панель светилась разноцветными огнями как ракета. У авто был двигательV-8 427 объемом примерно в четыре литра – действительно прожорливая машина с двойным карбюратором; она разгонялась с места до 60 км/час примерно за пять секунд.

Так или иначе, я поселился в том частном доме, и если я хотел позвонить, хозяйка приходила и отпирала телефон. Потом я заболел на несколько дней, и мне пришлось позвонить мастеру. Правила были такие, что если ты  заболел и не можешь выйти на работу, то должен позвонить мастеру и сообщить об этом. А если ты не позвонишь и не предупредишь, тогда потеряешь работу. Поэтому я и позаботился о звонке, когда заболел. На следующий день я все еще чувствовал себя неважно и снова позвонил мастеру. И, я думаю, на третий день я снова позвонил ему. А он сказал: «Хватит. Больше не приходи! Ты уволен! Ты здесь больше не нужен!»

- Но Вы же не можете уволить меня без причины!

- Все, ты больше не приходишь. Нам нужен кто-то, который будет здесь. Ты болел три дня.

- Но я болен. Что я могу сделать?

- Просто забудь об этом! Не утруждай себя больше выходом на работу!

Я подумал: «Да что же это такое?» По американским законам, если компания увольняет тебя без веской причины, она должна оплатить половину от пособия по социальному обеспечению. Другими словами, ты получаешь ежемесячное пособие по безработице. И компания, которая тебя уволила, должна оплачивать его половину, если у них нет веской причины этого не делать. А если у них есть веская причина, то они не должны платить, и только правительство может что-то дать тебе, но тогда ты получишь намного меньше. Компания утверждала, что у них есть хорошая причина, чтобы уволить меня, и тогда я получу помощь государства, но компания не знала, что я арендую комнату в доме, где хозяйка должна была отпереть телефон каждый раз, когда я звонил. Она стояла там, ожидая, и затем она снова запирала телефон, когда я заканчивал разговор. Поэтому она слышала, как я три раза разговаривал с мастером, и объяснял, что болею. Так что у меня был свидетель-очевидец. Спустя некоторое время состоялось официальное слушание по этому делу в суде, и я привел эту леди, моего арендодателя, которая также очень хотела мне помочь, чтобы я смог заплатить ей за аренду. В суде она сказала судье: «Я отпирала телефон и стояла там, пока он разговаривал, так было три раза. Поэтому у них нет веской причины, чтобы уволить его. Он ответственный молодой человек. Он просто был болен все эти дни».

Компания проиграла дело, и им пришлось заплатить мне примерно за год работы. Я получил почти ту же сумму, как если бы работал все это время. Они были очень злы – и мастер, и бухгалтер – они вылетели пулей вон, а из ушей у них валил дым. Мы выиграли дело, и я получил чек на большую сумму от правительства по почте.

Я жил тогда один. Однажды вечером я пошел с друзьями посмотреть какой-то фильм ужасов. Это была «Техасская резня бензопилой». Фильм был основан на реальных событиях, произошедших в Техасе, где какие-то сумасшедшие люди-убийцы отлавливали тинэйджеров, убивали их пилой, резали на куски, а потом готовили и продавали их плоть у дороги как барбекю, как шашлык. Как вы здесь называете это? Барбекю? Нет, гриль… И я смотрел этот фильм и почувствовал себя плохо, потому что они фактически показывали, как убивали людей и потом расчленяли тела. У парня были пила и маска, и он резал людей. Когда я пришел домой, я почувствовал большое отвращение. После просмотра этого фильма, я понял, что мясо животных в действительности не отличается от человеческой плоти. Я пришел домой и немедленно выбросил из холодильника все мясо. До этого я ел мясо, а теперь я выбросил все на помойку. Я мысленно дал себе обет, что не буду больше есть мяса: «Хватит! Довольно. Это просто мерзость какая-то!» Так я стал вегетарианцем.

Постепенно, хоть я и не читал книг и не знал образа жизни Харе Кришна, кроме того что они у них был целибат и они спали на полу, я начал принимать душ каждый день, что необычно для непреданых. Я имею в виду, что в Америке люди обычно моются где-то раз в неделю. Каким-то образом я начал мыться каждый день и начал мыть пол водой, чего люди никогда не делают – они просто подметают его. Я не знал, что преданые делают это, но я начал делать следующее: перестал есть мясо, стал очень чистым, начал осознавать, что курение, спиртное и интоксикации очень вредны для меня, и я пытался бросить курить. Я дошел до одной или двух сигарет в день. Для меня было сложно полностью прекратить курить.

Потом я переехал на Манхэттен. Прошло около года с тех пор, как я последний раз был в храме в Бостоне – может полтора года прошло. Тогда мне было около двадцати, я жил один и готовил для себя. Я не знал о ведической кухне. Я просто готовил овощи с маслом и специями, немного риса. Как-то я проснулся в воскресенье и подумал: «Что я собираюсь приготовить сегодня?» И вдруг в мой ум стремительно ворвалась мысль: «Иди в храм Харе Кришна!» Я подумал: «Да, это же Манхэттен. Здесь должен быть храм Харе Кришна!» Я заглянул в телефонный справочник, нашел храм Харе Кришна и позвонил туда.

- Здравствуйте!

- Харибол!

- У вас все еще проходят воскресные «пиры любви»?

- Конечно!

- А сегодня будет?

- О, да!

- И что, я тоже могу прийти?

- О-о-о, конечно!

- А где вы располагаетесь?

- Мы на 55-й улице!

Я был поражен: «Да это же всего в пяти минутах ходьбы от моей квартиры! Я живу на 51-й улице уже год, но не знаю, что храм был так близко к моей квартире!»

Я пошел туда, и в тот день был Кришна Джанмаштами!* Храм на Манхэттене был тринадцатиэтажным небоскребом, в котором жило около четырехсот преданых. Поэтому на Джанмаштами там было около тысячи человек, так как присутствовало около пятисот гостей. Дом гудел будто улей. Они провожали гостей на цокольный этаж, где располагался ресторан. Бхаджан-бэнд* с ситаром и тампурой* тихо наигрывал мистическую музыку. Мы стояли в очереди за прасадом. Впереди меня стоял какой-то парень, он повернулся ко мне и спросил: «Вы верите, что Кришна - Бог?» Я ответил: «Я не уверен. Я верю в Бога, но я не знаю, Кришна ли это. Но… Он мог бы быть Им».

Наконец мы получили тарелки, нагрузили их и сели наслаждаться пиром. Один преданый сел около меня и принялся проповедовать. Он использовал пример кино, которое я только что посмотрел неделю назад или где-то так. Оно называлось «Экзорцист». Фильм был о злом духе, извлеченном из земли при археологических раскопках в Египте. Археологи
раскопали что-то, открыли какой-то сосуд, и злой дух вырвался на волю из древней гробницы, и, перелетев через Атлантику в Вашингтон, в  штат Колумбия, проник в тело невинной юной тринадцатилетней девочки. Злой дух начал овладевать ее телом и разумом, толкая ее на странные поступки. Демонический дух жаждал наслаждаться чувствами с помощью тела юной девочки...

Преданый подвел итог истории и потом сделал вывод: «Подобно тому, как злой дух, который находился в теле той юной девочки и пытался наслаждаться чувствами того тела, так же и мы, души внутри этого тела, пытаемся наслаждаться чувствами этого тела – и это зло». Когда я это услышал, я был действительно впечатлен: «Все правда, что он говорит!» Наслаждаться чувственными удовольствиями – значит уподобиться тому злому духу, который пытается наслаждаться телом девочки».

Тем летом я ехал как-то на концерт регги*. Боб Марли выступал в центральном парке, и это был бесплатный концерт. Мои друзья пригласили меня, и я гулял, думаю, по 5-й авеню, и в то же самое время там проходила Ратха-ятра. Я точно не знал, что это было, но одно я знал точно - это Харе Кришна! Три большие колесницы спускались по авеню, и на одной из них был Прабхупада*. Я узнал его, потому что видел до этого журналы и книги. Я подумал: «О, это гуру Движения!»

Но я не был готов. Я хочу сказать, что я медленно становился преданым, со времени вкушения прасада в храме в Бостоне. Я еще не сделал сознательного решения стать преданым и следовать их образу жизни. Я думал, что это невозможно для меня. Но я уважал их. В прошлом году, я помню, я ездил за покупками. Когда я возвращался к своей машине, преданый подошел ко мне как раз, когда я сел в машину. На парковке он проводил санкиртану*. Падал снег. Он постучал в окно моего автомобиля. Я посмотрел на него, он знаком показал, чтобы я опустил стекло. Он воскликнул: «Мы всем это раздаем!» - и вручил мне упаковку благовоний «Духовное небо», на которой было изображение Кришны. Я помню, что раньше видел такие в храме. Я подумал: «О, это парень из Харе Кришна, и он продает благовония».

- Мы раздаем это и просто просим пожертвования.

- О`кей! Сколько?

- Вы можете дать доллар или сколько захотите

Я вытащил доллар и, так как он был готов пойти к следующей машине, окликнул его:

- Эй! У вас есть эти журналы, знаете, которые называются «Назад к Богу?

- Да! У меня есть один для вас!

И дал его мне. На самом деле я не читал много тот журнал, потому что для меня вся практика и философия все еще были туманом. Но я помню, там была статья о том, как Брахмананда Свами покинул Лондон и путешествовал по суше через Восточную Европу, Средний Восток в Африку. Там была карта его маршрута, как он путешествовал в Африку, где он проповедовал – как я представлял – в джунглях Африки. Я думал: «Это здорово! Присоединиться к Харе Кришна и увидеть мир. Проповедовать духовность, путешествовать в фургоне, быть монахом. Это действительно классное движение!»

Я стал мечтать. О том, что хотел бы сделать что-то подобное однажды, просто путешествовать, ездить в разные страны и помогать людям. Так или иначе, со всем этим опытом – вкушением прасада, пожертвованиями, чтением части журнала – я начал жить саттвично*, даже не зная, что происходило со мной. Так прасад и преданые изменили меня изнутри. После двух лет я медленно становился преданым.

Итак, тем воскресным утром в Манхеттене – я жил в своей квартире – я проснулся и подумал: «Что я собираюсь приготовить сегодня?» Вечером перед этим, я молился Богу, чего я не делал с тех пор, как был ребенком. Я на самом деле опустился на колени возле своей кровати, сложил руки и молился: «Спасибо за помощь мне, за то, что ведешь меня».

До этого у меня ничего не было. Мой отец вышвырнул меня из своей квартиры, когда мне было около восемнадцати, потому что я не делал того, чего он хотел от меня. И я обнаружил себя на улице без всего. Поэтому я поехал в Бостон. Я встретил друга, и мы поймали попутную машину в Бостон. Я жил то у одного приятеля, то у другого (такие места называли «ночлежками») и, наконец, я нашел работу и комнату. Когда я вернулся на Манхэттен, у меня уже была квартира, машина и две работы. Я работал в салоне для укладки волос на Мэдисон Авеню, куда обычно ходили такие личности, как Энди Уорхол и разные рок-звезды. У меня были деньги и друзья. Я ходил в «Кантри Блю Грасс Блюз» и лучшие рок-клубы, потому что я был музыкантом. И менеджеры «Кантри Блю Грасс Блюз» и других клубов – где музыканты выступают до того, как получают признание – были постоянными клиентами того салона.

Я стал знакомиться там со всеми этими людьми. Прошло около полутора лет с тех пор, как я был на улице совершенно без денег, без пристанища, без машины, без друзей, без помощи из дома, без всего, с неясным будущим – эдакое перекати-поле. Затем, вдруг, за год или около того, у меня появились все эти материальные удобства: высокооплачиваемая модная работа, хорошая квартира, новая машина, клубная жизнь, друзья. Ну, скажем так, я думал, что они были моими друзьями, знаете, все эти музыканты, актеры, менеджеры клубов и так далее.

Итак, в тот вечер я опустился на колени около кровати и принялся молиться Богу: «Все это не может быть просто сделано только мной. Я знаю, что кто-то там наверху, кто бы ты ни был, Бог, но именно Ты сделал все это, потому что это невозможно - не иметь ничего, а затем обрести все это за такое короткое время. Спасибо, что помогаешь мне».

В то самое следующее утро словно из ниоткуда в мой ум пришла мысль: «Иди в храм Харе Кришна». Это случилось оттого, что я помолился. Когда я пришел в храм, там праздновали Джанмаштами, и как я упоминал, преданый проповедовал мне о злом духе из кино. И он сказал: «Почему бы тебе не остаться на всю ночь и не присоединиться к утренней медитации?» Я подумал: «Звучит заманчиво!» И я так и сделал. Я остался на ночь, проснулся в три утра, и затем провел все утро вместе с предаными на утренней программе.

Рассказать о том, что случилось в тот день, было бы тоже интересно, но это займет много времени. В тот день я сказал ему: «Я хочу присоединиться к этому движению». Я был впечатлен, увидев четыреста преданых на мангала-арати* и эти деревянные двери - как во Вриндаване*. Знаете, там [во Вриндаване] есть три огромные деревянные двери, и трое пуджари открывают их, трубя в раковины, и затем открывают занавес. Вдруг четыреста преданых одновременно бьют поклоны. Я подумал: «Вот это да! Это Бог!»

Радха- Говинда (Божества Радхи и Кришны) были великолепны. Я подумал: «Я хочу быть частью всего этого. Бог послал меня сюда, чтобы я присоединился к Движению». Поэтому, когда они спросили меня: «Почему бы тебе не остаться с нами?», я ответил: «Я хочу. Я хочу присоединиться к этому Движению, но сперва я должен пойти домой, продать машину, позвонить боссам и сказать им, что болен. И еще надо позвонить моему брату, попросить его позаботиться о квартире. Понимаете, я должен отрезать связи с материальными вещами, потому что собираюсь присоединиться к Движению Харе Кришна!»

Тот преданый потом сказал мне, что он подумал обо мне: «О, вот еще один парень, ищущий оправданий. Он никогда не вернется. Он несерьезен». Но я… был серьезен! Я покинул храм, продал машину, позвонил боссам и сказал им, что я собираюсь долго проболеть. Потом я договорился, чтобы кто-то присматривал за квартирой. Потом я явился в храм с небольшим саквояжем. Из пожитков были лишь футболка, пара джинсов да зубная щетка.

Я вошел в приемную этого тринадцатиэтажного храма на Манхэттене и спросил того преданого, который пригласил меня и просил присоединиться.
Я спросил администратора: «Вы можете попросить его выйти?» Они позвали его, и он был просто шокирован, увидев меня. Прошло где-то три или четыре дня, пока я делал все это, не больше пяти. Я вернулся конце той же недели.

- О, ты здесь?! – воскликнул он.

- Я же сказал, что вернусь. Я хочу присоединиться к Движению!

- Хорошо, пойдем со мной!

 Затем он проводил меня в свою комнату. Я не могу сейчас сказать, что это было столь неожиданным для обращением. Но тогда оно казалось довольно неожиданным. Оно произошло, когда мне было между девятнадцатью и двадцатью одним годом. Все это случилось со мной примерно за два года. Я как-то чувствовал, что Бог хочет, чтобы я присоединился к этому Движению. Я мог чувствовать это. Я мог ощущать это. Я чувствовал, что это было моей миссией жизни. У жизни есть некая священная миссия; это не просто работа, деньги, еда, сон и затем снова работа, чтобы ты смог купить больше еды, чтобы смог кормить свое тело, чтобы смог пойти на работу на следующий день и так далее. Мне казалось: «Какова цель такой жизни?» Я дошел до того момента, когда у меня была хорошая квартира, была симпатичная подружка, друзья и клубы, в которые я ходил. У меня были деньги. У меня было все, что полагается иметь в материальном мире.

А я думал: «Хорошо, но что теперь? Что должно произойти после всего этого? Должно же быть и что-то большее в жизни, чем просто эти материальные вещи!» И я спрашивал себя: «Если у меня будет более хорошая квартира, сделает ли это меня более счастливым?» Мой ответ был таким: «Нет, меня вполне устраивает эта квартира». «Если я куплю более новую и лучшую машину, это сделает меня более счастливым?» Я думал: «Нет, меня устраивает моя машина». «Если у меня будет более красивая подружка, это сделает меня более счастливым?» «Нет, она хорошая. Она меня устраивает», - отвечал я и на этот вопрос. «А если у меня будет более престижная работа или больше денег?»… И я думал: «Нет! Все эти вещи не сделают меня более счастливым». У меня было все, что полагается иметь (или что полагается иметь, потому что тебе так внушают) в материальном мире.

Что же теперь я собираюсь делать всю оставшуюся жизнь? Нет смысла просто работать, чтобы жить, чтобы работать. Должно быть какое-то предназначение, какая-то цель нашего существования, и я, наконец, ухватился за нее. Вот то, о чем я всегда думал, но не знал, что это. И когда Кришна устроил все это для меня, это приход в храм, тогда я осознал: «Да, это Бог. Он устроил все для меня, и Он указывает мне на предназначение моей жизни».

Это стало очень ясным для меня. Это чувство не было просто какой-то легкой интуицией или временной эмоцией. Я был глубоко убежден в том, что именно это и есть моя настоящая цель в жизни…

Так или иначе, это был единственный раз, когда я увидел Прабхупаду, да и то мельком. Это было летом 1976-го. Оттуда он вернулся в Индию. Шрила Прабхупада планировал опять посетить Америку, но не поехал дальше Англии, потому что был очень болен. Я помню, мы иногда не ложились спать всю ночь, воспевая Святые имена и молясь за его здоровье. Я был его инициированным учеником. Просто слушая его записи, слушая о нем от учеников, строя мои взаимоотношения с ним, распространяя его книги, молясь ему, поклоняясь ему, я развил эту связь, духовную связь с Прабхупадой – просто делая все это – особенно через книги, продажу книг. Я думал о нем каждый день. Я возносил ему молитвы. Когда я возвращался в храм после распространения книг, то сначала подходил к его вьясасане*, кланялся ему и предлагал короткий отчет: «Прабхупада, я распространил столько-то книг». Я чувствовал, что он мне будто отец.

Предполагалось, что Шрила Прабхупада снова навестит Америку в конце 1977, но он не приехал. Неожиданно нам сказали, что он… покинул этот мир…

Мы путешествовали в то время по Техасу в фургоне. Нас было трое брахмачари, и каждый день мы распространяли книги. Только-только мы положили деньги в банк, как нас попросили приехать обратно в головное управление. Оно было в тысяче километров отсюда, более чем в тысяче километров езды, возможно, полторы тысячи километров. Так что нам нужны были деньги на бензин. Поэтому наш старший сказал: «Ну что ж, надо еще один день пораспространять книги, чтобы собрать достаточно денег на бензин». Я думаю, мы направлялись в Сент-Луис, а сейчас мы были в Техасе. Так что дорога предстояла довольно долгой. Он сказал: «Времени на утреннюю программу сейчас нет, поэтому просто выходите все, берите с собой ваши песенники и пойте Гуру-ванданам* на парковке перед тем, как приступите к распространению книг».

Было тяжело. Прабхупада ушел. Прабхупада покинул этот мир, и теперь… Все были подавлены, мы были в шоке... «Ладно, мы все равно должны распространять его книги». Они высадили меня около торгового центра. У меня была коробка с книгами для распространения, я сел и начал петь молитвы. Потом… я… заплакал. Я рыдал. Все мое тело тряслось, и я… я не мог остановиться. Это продолжалось пятнадцать, двадцать, тридцать минут и не прекращалось. Я трясся и рыдал так сильно, что и сам был удивлен этому. Потому что, знаете, я плакал по тому, кого лично никогда не встречал и с кем никогда не разговаривал. У меня как будто бы и не было близких взаимоотношений с ним, но тогда я вдруг осознал, что они есть. Эти отношения не были основаны на физической близости; они были духовными. Это духовные отношения; они не основаны на времени, пространстве или физических обстоятельствах этого мира.

Я никогда до этого так ни по кому не плакал. Разве что, возможно, по маме, когда она умерла. Я думал: «Как так получается, что у меня столь глубокие чувства к этой личности?» «Он мой гуру, - отвечал я на свой же вопрос. - Он мой духовный отец». Я думаю, что сидел бы там в течение многих часов. Я был действительно потрясен.

Было, кажется, часов девять утра. Совсем близко мимо меня в этот момент пробегал какой-то человек. Он бросил на меня быстрый взгляд и произнес: «Доброе утро!» «О, доброе утро! – ответил я. - Харе Кришна!»

Этот быстрый обмен приветствиями вернул меня обратно в реальность. Через секунду я осознал, что мне сейчас надо распространять книги. И со слезами на глазах я пошел на стоянку. Я шел к людям с книгами. Я был так взволнован случившимся, и я почти плакал, когда говорил им о книгах, когда показывал им эти книги. Думаю, они чувствовали мое состояние. На парковке было много людей. Они сидели в своих машинах, и когда я показывал им книги, они поднимали глаза. Они пристально смотрели на меня, а я пытался что-то сказать: «Вот, мы раздаем эти книги. Мы просто просим пожертвования. Мой духовный учитель написал эти книги. В них рассказывается о том, как осознать свое внутреннее Я, душу. Пожалуйста, возьмите книгу. Просто возьмите одну домой и дайте какое-нибудь пожертвование».

Почти все с кем я разговаривал, брали книгу, десять человек кряду, потому что эмоции и чувства, которые я испытывал к Прабхупаде, были так сильны и люди отвечали на них. Я распространил в тот день больше, чем за целый месяц. Моя коробка с книгами была полна, но сейчас опустела. Потом приехали преданые, подхватили меня, и мы пустились в наш долгий путь.  

Таким был мой опыт приобщения к сознанию Кришны. И так как я присоединился на Джанмаштами, вероятно, в августе 76-го, а Прабхупада ушел в середине ноября 77-го, то к тому моменту в Движении я был 15 или 16 месяцев, перед тем как Прабхупада ушел.

Свет бхакти: Мы слышали, что Прабхупада инициировал Вас по почте…

Почтой... Да, Прабхупады тогда не было в Америке. Один санньяси* провел ягью*, а секретарь Прабхупады прислал имена почтой. Церемония проходила перед Божествами Радха-Дамодара.

Свет бхакти: Недавно Вы также стали инициирующим духовным учителем. Что изменилось в Вашей жизни?

Ну, сильно она не изменилась, потому что официальное признание произошло еще в 2003-м. Кстати, некоторые люди уже обращались ко мне, прося стать их гуру, еще с 1993-го, когда я еще был грихастхой и странствовал с проповедью по Европе. Для меня, впрочем, это было довольно неожиданно. Я несколько лет думал над этим, прежде чем принял решение. Но я все равно общался с теми, кто стремился стать моими учениками с 93-го года. По той или иной причине мне понадобилось десять лет, чтобы получить официальное разрешение. И, оглядываясь назад, могу сказать, что это было очень полезно, поскольку я многому научился за этот десятилетний период: как заботиться о людях, как их наставлять. Я понял, что на самом деле означают отношения гуру-шикша*, и в чем выражается неправильное понимание этих отношений у людей нашего Движения. Ведь они обычно не понимают их глубины. Они принимают их поверхностно - «как моду», как сказал Прабхупада. Но принятие гуру - это не мода. Поэтому, когда пришло официальное разрешение, оно сильно не изменило моего стиля жизни, потому что у меня уже были люди, которые ждали, пока я получу официальное разрешение. Эти люди не имели чрезмерного стремления получить инициацию, как это обыкновенно происходит у большинства преданых. Они были счастливы просто отношениями. Они понимали, что отношения более важны, чем ритуал.

И я уже вел их и поддерживал их духовно. Поэтому ничего сильно не изменилось. Но я заметил, что в некоторых местах преданые неожиданно стали как бы более уважительными, хоть я и оставался тем же самым, делал то же самое, говорил о том же самом. Тем не менее, неожиданно они стали более уважительными, как бы притворно. Но наряду с этим повышением уважения, по крайней мере, в некоторых местах, в некоторых случаях также была заметна и своего рода зависть. Я видел, как обе эти вещи происходили одновременно.

Свет бхакти: Как вы думаете, что самое важное в отношениях между гуру и учеником?

Оба должны быть честны друг перед другом. Но наиболее важным в отношениях должны быть послушность ученика и его преданность своему гуру. Потому что тогда уже не важно, на каком уровне находится ученик, не важно и то, насколько он падший или греховный. Это и впрямь не важно. Если ученик послушен и с верой следует наставлениям гуру, то гуру может поднять ученика, постепенно или сразу, в зависимости от стремления ученика. Но эти две вещи – подчинение или послушность и верность духовному учителю наиболее важны. Только тогда духовный учитель действительно сможет помочь ученику. Если ученик не обладает этими качествами, то не важно, богат ли он, силен, знаменит, здоров, красив или умен. Гуру тогда не может помочь этому человеку. Даже если очень благочестивый, все равно эти два качества наиболее ценны, потому что вслед за ними приходит и все остальное.

Свет бхакти: В одной своей лекции, говоря о том, как выбирать духовного учителя, Вы подчеркнули духовное видение духовного учителя, и сказали, что его материальный статус или материальный образ не так важны. Но разве это не важно? Мы все еще обусловлены, и мы также привязаны к этому. Мы находимся не на таком высоком уровне, чтобы видеть только духовный образ.

- Дело в том, что если мы о чем-то говорим как «об очень важном», но если это «важное» основано на нашей обусловленности, то оно, в сущности, и не важно. И если представление об этой обусловленности мешает человеку понять истину, тогда это определенно не важно. Скорее, наоборот. Поэтому лучше подождать, пока какая-то часть обусловленности не спадет, прежде чем вы сделаете выбор, который в сию минуту основан просто на вашей обусловленности. Ваш выбор должен быть основан на шастрах* и вашем опыте, практическом опыте наставлений духовного учителя, его способности эффективно возвысить вас, рассеять ваши сомнения и высветить невежество. Таковы критерии выбора гуру. Это гораздо важней, чем если у тебя есть высокое положение или много учеников, или если ты знаменит, или если ты говоришь об  умных вещах, имеешь докторскую степень, или если ты забавный или хороший певец или танцор, высокий такой да с голубыми глазами!

Как я сказал на лекции, все эти вещи не важны. Рупа Госвами* пишет: дриштаих свабхава-джанитайр вапусас са досайр/ на пракритатвам иха бхакта-джанасья пашьет – человек не должен видеть недостатков или материальное в вайшнаве. Это подобно тому, как мужчина и женщина поверхностно привязываются друг к другу физически, а затем женятся. Часто, позже они обнаруживают, что они абсолютно другие, чем это им казалось поначалу. Вдруг оказывается, что они абсолютно несовместимы друг с другом, и женитьба была попросту безумным поступком. Но, возможно, первые полгода они могут быть очарованы друг другом из-за своей обусловленности, не понимая, что вступая в брак совершают серьезную ошибку.

Точно так же и ученик, который обращается к гуру, должен размышлять более глубоко, не судить поверхностно. Просто ощущать привязанность или его некоторое влияние на себя не достаточно для того, чтобы направить отношения туда, куда они должны двигаться. И поэтому мы должны подчеркивать именно духовные аспекты гуру и необходимость серьезного к ним отношения, а не воспринимать это дешево, не торопить преданых получения инициации.

 Знаете, какие были популярные вопросы в ИССКОН на протяжении многих лет? «А почему ты еще не инициирован?» или «Кто твой гуру?» Вас запугивали, прибегали к легкому давлению на тебя. Другим популярным вопросом был вопрос, который все задавали при первой встрече. Когда тебя в первый раз встречали, даже перед тем как узнать твое имя, спрашивали: «А кто Ваш гуру?» Или, например, ты едешь на какой-то фестиваль и слышишь:

- Как Вас зовут?

- Меня зовут Петрой.

- О, Вы не инициированы?

- Нет.

- О, но Вы, несомненно, хотите принять кого-то, не так ли?

- М-да, ну, я думаю об этом.

- А кто Вас вдохновляет?

Ну и так далее… И возможно у тебя даже не спросят твоего имени. Поинтересуются только тем, кто Ваш гуру. Это обесценивает весь принцип, потому что это должно быть между тобою и твоим гуру. Это ведь не социальный фактор и не часть социальной информации, по которой тебя относят к той или иной категории, по которой оценивают тебя как личность. Не так ли?

Поэтому лидеры нашего движения должны подчеркивать внутренние аспекты. Конечно, внешние аспекты останутся. Действительно, когда преданые молоды или новички в Движении, то они обусловлены и привлекаются чем-то внешним. Вы можете видеть многих преданых, привлеченных духовным учителем, который даже выглядит так же, как и они сами! Понимаете, что я имею в виду? Но это просто карма, основанная на каких-то материальных вещах. И позже они могут почувствовать что-то другое. Так что что всегда присутствует, и ты не можешь полностью искоренить это, но в том то и заключается обязанность наших лидеров – всегда подчеркивать духовную сторону – больше, больше и больше – насколько это возможно. Понимая при этом, что другая сторона всегда будет присутствовать. Для людей будет разумным принимать духовного учителя более серьезно, используя знание и образование. Скажем, мать предостерегает свою дочь, видя настоящий нрав ее жениха. Она видит, что парень ленив, лицемерен и непорядочен. Что он не собирается заботиться о будущей жене. Знаете, как мать, она может видеть характер жениха сквозь его улыбающееся лицо. Дочь очень привязана к жениху, потому что тот красив и популярен. Потому что у него хорошая машина, и деньги имеются и еще что-то такое. Казалось бы, он привлекателен с разных сторон. Но мать и отец смотрят-то за пределы этих вещей, и они поэтому могут предостеречь дочь: «Мы думаем, что этот парень не искренен. Скорее даже, он нечестен. Поэтому будь осторожна». Таков долг отца и матери, не так ли? А не так что: «Пусть де наша дочь просто выйдет замуж за любого парня, к которому она немного почувствует влечение». Ведь женщина может чувствовать влечение к десяти, двенадцати, тринадцати мужчинам или больше. Так? Но это не значит, что она обязана выйти замуж за кого-то из них. Подобным образом, ученик может испытывать какое-то влечение ко многим различным проповедникам, но это не обязательно означает, что эта личность станет его духовным учителем.

Вот я и говорю, что для этого необходимо использовать голову и сердце. Более важными вопросами будут: «Знает ли эта личность Писания? Может ли он объяснить их мне? Может он рассеять мое невежество и сомнения? Практичны ли его наставления и помогают ли они мне подняться на более высокий уровень, стать более серьезным и чистым?» И если ответа на эти вопросы нет, то ни внешний блеск, ни внешняя привлекательность не суть. В этом случае человек должен притормозить и просто ждать. Хорошо, на этом, пожалуй, мы и остановимся. У Вас достаточно материала, чтобы написать книгу…

Примечания

*преданые – от devotees (англ.) – самоназвание вайшнавов, последователей ИСККОН (Международного общества сознания Кришны), имеется в виду «преданный слуга Бога [Кришны]

*гхи – очищенное топленое коровье масло, традиционный ингредиент популярных индийских блюд, а также свидетельство зажиточности

*киртан – совместное пение Святых имен Бога

*брахмачари (санскр.) – ученики, соблюдающие целибат

*прасад (санскр.) – букв. «милость Бога», так чаще всего называют освященную еду

*бхога – продовольствие, провиант, продукты, из которых потом готовят и освящают еду

*чатни – особо приготовленный острый соус

*сабджи – тушеные или вареные овощи

*Джанмаштами – праздник явления Кришны  

*бхаджан – молитвенная песня, исполняемая часто под аккомпанемент музыкальных инструментов

*ситар, тампур – традиционные индийские музыкальные инструменты

*регги – особый музыкально-вокальный стиль, основоположником которого считается Боб Марли

*Прабхупада (Шрила Прабхупада, А.Ч. Бхактиведанта Свами, 1896-1977) – основатель-ачарья ИСККОН  

*санкиртана (санскр.) – буквально «совместное пение Святого имени Бога»; в ИСККОН используется чаще в значении «распространения духовной литературы» (как «воплощенного звука Святого имени»)  

*саттва, или саттва-гуна (санскр.) – благость, одно из трех базовых качеств материального творения, наряду со страстью (раджасом, или раджа-гуной) и невежеством (тамасом, или тама-гуной)   

*мангала-арати (санскр.) – буквально: благоприятное богослужение; первое утреннее богослужение (перед восходом Солнца)

  *Вриндаван – священный город («город пяти тысяч храмов») в исторической области Врадж, в 130 километрах к северу от столицы Индии Дели; во Вриндаване прошло детство Кришны   

*вьясасана (санскр.) – особое возвышение, почетный трон, на котором восседает духовный учитель или чтец Священных Писаний

*Гуру-ванданам (санскр.) – молитва прославления, обращенная к духовному учителю; здесь: «Шри Гуру-ванданам» - молитвенная песня Шри Нароттама даса Тхакура, которую поют в храмах ИСККОН во время второго утреннего богослужения (с 7 час. утра)    

*санньяси (санскр.) – высший духовный статус в индуизме; монах, ведущий отреченный образ жизни

*ягья, или йаджна (санскр.) – жертвоприношение, обряд, которым сопровождается то или иное священнодействие, часто в ходе ягьи возжигается священный огонь; под ягьей также имеют в виду и усилия для достижения цели [духовной]

*шикша (санскр.) – наставления [духовного учителя - ученику]

*шастры (санскр.) – священные тексты

*Рупа Госвами – вайшнавский святой, спутник Господа Чайтаньи, один из шести Госвами Вриндавана