Максим Чайковский: Три тёти, или Что-нибудь из Индии

Опубликовано в журнале Трансаэро, май 2010

"Самым лучшим подарком из Индии для тещи будет настоящий раджастанский ковер",-  уверенно сверкнул черными глазами Радха-раман, остановив взгляд на последнем пункте из данного мне в поездку списка заказов, в котором значилось "что-нибудь из Индии". "Завтра утром едем в Кришна Карпет Эмпориум" (Империя ковров Кришны).

Мой друг Радха-раман - потомственный "марвари",  выходец из сословья индийских торговцев Раджастана, которое славится своим талантом делать деньги на чем угодно. По его рассказам, один из его предков в прошлом веке на волне государственной борьбы с грызунами сделал целое состояние на крысиных хвостах. Радха-раман мудро перешел на текстиль, и, судя по его особняку в фешенебельном делийском квартале Васант-вихар и внушительному автопарку, о выборе своем он не жалеет.

Ночью мне снился Тадж Махал, обвешанный исполинскими гобеленами, на которых в античных позах застыли индийские боги почему-то с портняжьими сантиметрами на шеях.

*   *   *

"Главное - торговаться!" завершает инструктаж Радха-раман, нажимая на педаль. Юркая лимонная "Пежо", специально выбранная для часового слалома по узким лабиринтам Чандхи Чоук, самого популярного рыночного квартала  Старого Дели, послушно тормозит перед обшарпанным двухэтажным строением.

"Империя" оказывается крошечным магазинчиком, забитым под самую крышу рогожами всех красок, размеров и мастей. Ковры стелятся под ногами, вздымаются штабелями  по сторонам, стоят в рулонах по углам, лежат батареями по ячейкам особых стеллажей, свисают по стенам, а еще один - видимо, модернизированный ковер-самолет,  с предусмотрительно прорезанными отверстиями для потолочных вентиляторов - парит в трех метрах над моей головой.

Хозяин - приземистый усатый индиец лет пятидесяти пяти - своей крашеной в ярко-рыжий цвет шевелюрой похож на остепенившегося Гекльберри Финна. С его шеи, в продолжение моего сна, тоже свешивается портновский сантиметр.

Кивком головы отметив наше вторжение в "империю" и вглядом усадив нас на стулья, хозяин продолжает чертить зажженной палочкой благовония дымные спирали перед иконостасом из божеств индуистского пантеона - правда, без сантиметров.

Я вглядываюсь в изображения. Справа, с лотосом в одной из четырех рук улыбается джокондовской улыбкой богиня процветания Лакшми. Слева держит ладонь в жесте благословения тучный слоноголовый Ганеш, бог удачи - который‚словно в подтверждение своей способности приносить успех даже в невозможных делах,  каким-то чудом умещается на спине крысы. Я отогняю кощунственные воспоминания про крысиные хвосты. У центре же играет на свирели синекожий юный бог Кришна,  своей непринужденной, нога за ногу, позой не оставляя никаких сомнений, кому принадлежит эта "империя".

Гекльберри заканчивает пуджу и с легким поклоном дает нам знать, что он к нашим услугам. Мудрый "марвари" Радха-раман не зря привел меня с утра пораньше - в Индии считается, что если первый посетитель уходит с покупкой, то и весь день пройдет успешно. Поэтому утренние покупатели можем рассчитывать на особые скидки.

Я объясняю хозяину предмет наших устремлений, обводя руками в воздухе туманные круги, чтобы довести до него одновременно масштабы вожделенного ковра и любимой тещи. "Сайз?" - переспрашивает  Финн, видимо, не веря, что человек с такой масштабной тещей еще в состоянии покупать ковры.  Я подтверждаю, что полтора на два метра. С сожалением посмотрев в угол, на коврах  которого могла бы тренироваться сборная России по дзю-до, Гек что-то на хинди кричит в люк под потолком, и оттуда один за другим начинают вываливаться ковры:

шерстяной, темно-бордовый, испещренный белой вязью с жар-птицами и другими неведомыми зверушками; еще один шерстяной, цвета пастельной охры с целой клумбой виртуозно вышитых пестрых цветов с разноцветными лепестками; шелковый, черно-фиолетовый, с геометрическим рисунком из желтых и зеленых ромбов, напоминающим художества Пауля Клее; еще один шелковый, благородно-зеленого цвета, разделенный бежевыми линиями на двенадцать крупных квадратов с уникальным растительным орнаментом в каждом; и . . .

Помня совет Радха-рамана, я изо всех сил стараюсь взирать на этот ковровый беспредел  с выражением крайней незаинтересованности  на лице. Однако через пятнадцать минут мой эстетический драйв берет верх над голосом финансового реализма: "Бас, бас! Достаточно!» (хинди).

Помня о садоводческих пристрастиях тещи, откапываю  шерстяную клумбу. Сердце предательски ускоряет ритм.

Начинается самый ответственный этап: "Китна? Сколько?» - с деланным безразличием спрашиваю я.

"Пипти хандрат три тёти", - посмотрев на ярлык и постучав согнутым пальцем по калькулятору, невинно щетинит усы в улыбке Гек Финн.  То есть, 5330 рупий.

Но верный Радха-раман уже наготове.

"Аре? Бис со! Да ты что, шутишь? Двадцать сотен!" - парирует он на хинди, тоном не оставляя надежд на продолжение торга.

"Ноу! Бест квалити! Онли фор ю!" - распаляясь, исчерпывает свой английский лексикон хозяин. И с жестом матери Терезы, жертвующей последний кусок хлеба нищему на улице Калькутты, добавляет: "Окей. Пипти хандрат!"

Но скидки "три тёти" - просто оскорбление священных утренних покупателей, и Радха-раман умело продолжает спарринг. Он то экспрессивно взмахивает руками, то гневно пристыжает хозяина, указывая на своего потупившего очи  и явно позарез нуждающегося в ковре со скидкой русского "бхая" ("брата"), то угрожающе-спокойным голосом указывает Геку на несоответствие цены и качества, то вдруг вскакивает и принимается тащить меня за руку  по направлению к выходу.  Каждая из инсценировок экономит нам несколько сотен рупий, и, наконец, сорок минут спустя, горячие эмоции сменяются теплыми улыбками и звучит заветое "Чхиик хе! Хорошо, договорились!

Отсчитываю три тысячи пятьсот рупий, хозяин тщательно проверяет каждую купюру на просвет, мальчик-помощник выносит мой аккуратно свернутый и упакованный в полиэтиленовую  пленку цветочный сад - и мы расстаемся лучшими друзьями.

Я же вспоминаю своей завтрашний рейс "Дели-Москва" и, взвешивая  на руках двухметровый рулон дикого перевеса, начинаю репетировать на своем лице выражение одновременной вины, кротости и бульдожьей решимости не платить за него ни при каких обстоятельствах.

И на случай, если сотрудники Аэрофлота не впечатлятся моим актерским мастерством, начинаю мысленно молиться Кришне с портняжьим сантиметром на шее.

Источник: Транс-Аэро